Сегодня, чтобы сказать открыто Правду среди большинства мусульман, — живую, простую искреннюю и настоящую Правду, — надо быть немного маргинальным, или придурковатым и юродивым, и тогда она остаётся в неком особенном маргинальном, немного комедийном, поле, и тогда она может быть высказана и озвучена, и хоть кем-то услышана. Ведь если она серьёзна и важна, и выражена в общественном поле и в нём утверждается, то она становится реально болезненной сердцам и умам людей, разрушая их обыденную реальность, так как она не умещается в их наличной действительности, в их жизни и в их атмосфере, в этом религиозном единодушии и соглашательстве. Она разрушает их самоуспокоение и самоубаюкивание, разрушая их сон совести, сон разума, в который они погружены ; она разрушает их обыденную реальность довлеющую над ними, над их сознанием и подсознанием. Любая объективная и разумная критика зла и выявление лжи, деланности, лицемерия и имитации воспринимается как нападение на общество, на религию, на национальную традицию и на общественную мораль. О вы, мусульмане, чеченцы, ингуши, дагестанцы и все остальные, если никого не останется в мире перед кем надо будет доказывать и отстаивать свою исключительность и идеальность, или от кого прятать свои пороки, то что останется вам и что вы будете делать со своим злом? Конечно врагам не интересна и не нужна наша Правда, и они, по своей враждебности и зависти, в любом случае будут искать наши пороки и слабости, но пряча их от самих себя мы никогда никого не победим ни в этом мире и в том мире мы не спасëмся.

В результате получается, что по другому невозможно обойти фильтр в их сознании, — тот фильтр, который запрещает живую и простую Правду, — и ничего не остаётся, кроме как высказываться в каком-то маргинальном поле маргинальных интеллектуалов. И надо быть в каком-то смысле юродивым, чтобы отвести враждебную и злобную реакцию от себя говоря голую Правду. Ведь голая Правда всегда была не в почёте, люди стесняются её наготы.

Это явление общечеловеческое, но сегодня оно нигде так не развито и нигде оно так не проявлено, как среди мусульман. Особенно ярко это явление имеет место сегодня среди кавказских народов, среди чеченцев, ингушей, дагестанцев и многих других. Сегодня нет нигде так много изощрëнной злобы, зависти и именно духовного развитого дьявольского зла, как среди чеченцев. Говоря чеченцы я подразумеваю и ингушей тоже ; нравится им это или нет это один народ. Также я подразумеваю и жителей Дагестана, не исключая их, так как мы исторически, духовно, культурно и религиозно связаны.

Среди чеченцев очень сильно развиты социальные зависимость и обусловленность, иначе говоря социальный страх и подверженность мнению большинства. Храбрецы в бою, в битве, оказываются малодушными трусами в социальном плане перед большинством своих же соплеменников. И этот социальный страх и зависимость от суждения большинства настолько корневые, что они не могут даже помыслить нечто выходящее за рамки общественного единодушия и согласия. Даже если где-то внутри тлеет маленький огонёк сомнения в правоте и справедливости общего мнения, он будет подавлен коллективным настроением. Хороших людей много среди чеченцев и ингушей, но из-за бесстыжей и активной откровенной активности злых людей, хорошие люди остаются подавленными, дезориентированными и безголосыми. Чеченцы это народ противоположностей : в нём всегда рождались и рождаются настоящие воины Света и рыцари духа, и в нём же рождались и рождаются в обилии иблисы во плоти. Эти злобные иблисы во плоти, коих множество среди чеченцев, очень агрессивно и враждебно реагируют на любое проявление свободной и живой Правды среди них. Таким образом именно они, эти человеческие иблисы, задают сегодня основной тон и атмосферу чеченского общества, особенно внутри религиозных групп, и тут нет никакой разницы между условными вахабистами и суфистами; одни злее и лживее других, и во зле и лжи соревнуются.

В религиозных сообществах общим трендом являются нарочитая, демонстративная и интеллектуальная ущербность и такая же нарочитая и демонстративная духовно-душевная, эмоционально-чувственная ограниченность. Глубокие возвышенные чувства и эмоции дискредитируются и высмеиваются, вызывая пренебрежительное отношение и порицание. Корневой коллективный вандализм в отношении высоких утончённых чувств, эмоций, мыслей и переживаний. И всё это приправлено оголтелым конформизмом и мелочным политиканстсвом. Любые глубокие размышления и духовный, интеллектуальный поиск и погружение в тему, всё что сложнее чем самое формальное, убогое и примитивное уже вызывает смятение и смущение. Политиканстсво, лизоблюдство, конформизм и тонко скрытые интриги, и это всё хорошо прикрыто целыми томами сочинений мистики, догматики, моралистких поучений и обрядов — вот, что из себя повсеместно представляет религия сегодня, и особенно наглядно это явление видно в религиозных группах на Кавказе.

Да, именно религиозные сообщества, все без исключения, являются посольствами, домами и крепостями Иблиса и сил зла среди мусульман, в частности среди чеченцев и ингушей. Эта ситуация сегодня повсеместно везде среди всех мусульман, я же обращаю внимание на чеченцев, и в целом на Кавказ, потому что я сам чеченец и мне небезразличен мой народ, хотя я лишён кустарного и кухонного национализма, во мне нет национальных предвзятости и пристрастия, и ещё потому, что среди чеченцев это особенно ярко и обострëнно проявляется, как впрочем всё, и хорошее и плохое, у чеченцев выражается очень ярко и обострëнно.

С другой стороны, именно в чеченцах живёт дух свободы и дух Правды, и испокон веков среди них рождались герои, пронизанных духом Правды, и трансцендентное движение и трансцендентный выход были фундаментом их сознания-подсознания и мотивацией всей жизни. Дух самопожертвования и самоотдачи, честь и благородство, идеал служения высшему, в противовес своему личному и эгоистическому, — это национальный образ истинного чеченца. Какие-то духовные потенциал и сила заложены в них, но в то же время, если случается чеченцу духовное падение, то более опасного подлеца, эгоцентриста и злодея не найти. Но сейчас давайте отвлечëмся от Кавказа, и посмотрим на религиозную жизнь и умму в целом. Ведь тема наша не о каких-то национальностях, а об общих проблемах и о живой Правде-Истине.

Религиозная Правда сместилась из духовной области осознанного выбора и различения в область исторических традиций и авторитетов, и больше её нет в области интеллектуального и актуального дискурса. Критический объективный анализ и подход, духовное чувственное наполнение, свобода и объективная актуальность, — этого всего лишены религиозные догматы и обряды. Религия стала предметом национальных традиций и культуры, формально диалектических споров, опирающихся на историчность, а не на рациональность или на объективность или, на худой конец, на духовные чувство и вдохновение.

Она больше не зажигает сердца огнём разума и осознанности, огнём свободы выбора и воли. Она больше не животрепещущая, горящая в сердцах и захватывающая дух Правда, а лишь формальная догматика на основе древних авторитетных текстов с неизвестной аутентичностью. Хотя мусульмане, — что шииты, что сунниты, — трепетно и пламенно защищают аутентичность своих текстов и старательно прячут пробелы в её доказательствах и явные несоответствия и неподтверждённость в этой аутентичной достоверности. Но в век интернета и всеобщей доступности знания и информации уже не получается как раньше скрывать все эти слабые места, и наглядный пример этому это обострение споров и отношений между шиитами и суннитами, когда все бездоказательные несуразицы и исторические подлоги в религиозных текстах обеих этих сторон вылезают на всеобщее обозрение. И в результате в своих спорах между собой шииты и сунниты ничего, кроме взаимных обвинений и ненависти, оскорблений и враждебности, ничего не могут сделать, показать и предложить. Но разговор сейчас не о них, и их споры нам вообще не интересны и не нужны. Разговор о том, что сегодня нет духовных: созидания, эволюции и развития; всего этого нет в организованных религиозных конфессиях и в религиозной жизни большинства мусульман — нет интеллектуального дискурса, который соответствовал бы духу времени и был бы полностью применим в современных условиях. Мусульмане превратились в закрытых сектантов по духу, то есть сам подход к религии и религиозное мышление стали сектантскими, — закрытыми и неконвертируемыми.

Мусульмане больше не научные искатели, не искатели мудрости и не исследователи Вселенной, в устройстве которой они видели знаки Аллаха-Истины, какими они были раньше в первые два-три века Ислама. Сейчас мусульмане ищут знаки Аллаха-Истины в виде случайных или неслучайных арабских надписях на арбузных корках, тыквах и тому подобное, и вся их "правда" и знаки Аллаха-Истины заключаются в исторической преемственности и в авторитете одной божественной книги, которую они сами не знают и даже не способны понять её глубину и значение, потому что на каком-то историческом этапе отвергли размышление и поиск, оставив только религиозную диалектику и формальные убеждения. А об остальном множестве книг, которые дописали люди как добавление к Корану, даже говорить не приходится.

И мы видим сегодня в Турции, в наследнице Халифата, в городе Измире, театральные представления на центральной площади, символизирующие освобождение турков, турецкой женщины, от дикости и угнетения, который представляет из себя Ислам. Этот народ, турки, всего одно-два поколения назад были центром силы мусульманской уммы. До чего же надо было довести Ислам этим клерикалам, что сегодня религия действительно предстаёт в сознании людей, уже самих мусульман, как какой-то архаизм и пережиток прошлого. И даже в защиту Ислама против этого театрального представления никто так и ничего не смог сказать, кроме выражения своего оскорблённого чувства национальной и исторической гордости. То есть мы, мусульмане и наши крерикальные лидеры, позволили этому случится, — случится тому, что Ислам оказался обессмысленен, обезличен, опустошён, обескровлен, превратившись в средневековую отсталость. Мы позволили случится тому, что Ислам предстаёт как отсталость, а оголение тела и блуд как прогрессивность и прогресс.

И если в нас есть хоть толика разума и веры в Аллаха, мы должны оживить самих себя в первую очередь в духе Правды, в любви и в познании Аллаха-Истины, в актуальном выборе и в свободе этого выбора от любых исторических догматических предубеждений. Это оживление сердца и разума, оживление архетипа наместника Аллаха-Истины на земле, и только оживив себя мы оживим Ислам, тот самый Ислам, который был в сердцах пророков, посланников и их истинных сподвижников.

Я заговорил о чеченцах в начале, потому что, во первых, эти болезни особенно обстрены и ярки среди них, и во вторых, потому что именно среди них остался скрытый потенциал возрождения всей уммы и оживления Ислама. Есть скрытый до времени источник Правды-Истины, источник духовной жизни, заложенный где-то в духовном начале народа.

Оригинал во ВКонтакте