Бытие, глава 32.26-30.

«И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари; и, увидев [некто], что не одолевает его(Иакова), коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал Иакову: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твоё? Он сказал: Иаков. И сказал: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь. Спросил и Иаков, говоря: скажи имя Твоё. И Он сказал: на что ты спрашиваешь о имени Моём? И благословил его там. И нарёк Иаков имя месту тому: Фануэл; ибо, говорил он, я видел Бога лицом к лицу, и сохранилась душа моя.»

Борьба с Аллахом — это не бунт против Аллаха. Это борьба человека с невозможностью Аллаха. Человек который борется с Аллахом борется и преодолевает абсурд того, что Трансцендентный, Великий и Единый Аллах всё-таки имеет прямое отношение к этому Человеку и Человек имеет отношение к Богу, несмотря на то, что это немыслимо и невозможно с позиции рационального, и несмотря на то, что обыденная и объективная действительность своим давлеющим авторитетом уничтожает возможность такого отношения к Божественному. То есть человек сталкивается с парадоксом: Аллах абсолютен, а человек конечен. И вот здесь возникает экзистенциальная борьба. Человек: знает, что это невозможно, но верит так, как будто это возможно.

Каждый человек по своему уникален и велик ; каждый человек велик тем, что он любит. Один любит возможное — и велик через возможное. Другой любит вечное — и велик через служение. Но есть тот, кто любит невозможное. Это тот, кто любит Аллаха настолько, что требует невозможного — личной встречи с Ним.

Тот, кто любит возможное, и велик через возможное — это тот, кто велик через любовь к себе и растит величие в себе и достигает великих свершений в этом мире и успеха.
Тот, кто любит вечное и велик через него, посвящая себе служению людям и Богу тот велик через вечное.

А тот, кто любит невозможное, — это тот, кто преодолевает и обретает невозможное, так как его любовь требует непосредственного отношения к Трансцендентному ; в то время как понятие «трансцендентное» отвергает любое непосредственное отношение к себе тварного. Этот Человек делает это невозможное возможным, посредством силы веры. Он сражается с миропорядком, установленным самим Богом : с невозможностью соединения имманентного и трансцендентного, и этим он как бы борется с Аллахом за самого Аллаха, ради того, что обрести Аллаха в себе, одолев в этой борьбе Его бесконечное удаление от тварного. Третий путь — это путь рыцарей Духа ; наместников Аллаха, Его пророков и посланников. Это состояние, когда человеку недостаточно знать, что Бог где-то там; ему нужно, чтобы Бог был здесь, в этой боли, в этом бедре, в этой ночи и в этом рассвете.

Борьба эта — происходит в самом Человеке, через утверждение им его индивидуальной экзистенции непосредственно пред Аллахом, вопреки абсолютному существованию Аллаха, которое уничтожает любую возможность на экзистенцию кого-либо кроме Себя. Ведь невозможно существование чего-то автономного в пространстве, где существует Абсолют.

В истории с Иаковом, который получает имя Израиль, есть странный парадокс: человек борется с Аллахом и Аллах говорит, что человек победил. Иаков победил не самого Аллаха. Он победил невозможность существования и присутствия Сущности Аллаха в материальном мире и непосредственно в глинянном и тварном Человеке. Он не позволил Аллаху остаться только бесконечностью. Он потребовал: будь моим Богом. То есть Иаков не позволяет Аллаху остаться только трансцендентным. Он требует личного отношения, и получает его. Он говорит Аллаху : «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня». В этом смысл того, что он «боролся» с Аллахом и «одолел» Его. Человек одолел Аллаха, потому что Аллах позволил Себя одолеть. Аллах как будто сам желает этой борьбы.

Человек должен проиграть в любой борьбе с Аллахом : он обречён на проигрыш, но верой в невозможное и верности этой вере и тому в кого он верит, — такой верой, которая рождена только через опыт существования и проживания своей Правды; верой, которая рождена в экзистенции Человека, как её неотъемлемая часть, а не через нечто наведённое, внешнее или обретённое, — он всё таки борется с ним не отступая и не отчаиваясь, хотя и знает, что борется с бесконечностью и ничтожен перед ней. И поэтому он «одолевает» Аллаха, силой самоотречения и веры в Него : веры, которая парадоксальным образом стремится к обретению успеха в невозможном, и то же время не требует воздаяния и результатов. И даже смерть не способна остановить эту веру.

Борьба с Аллахом — это борьба с бесконечным удалением Трансцендентного. Это борьба с противоречием одновременного существования: Личности Аллаха и личности Человека , воли Аллаха и воли Человека. Это борьба с противоречием между абсурдом мира без Аллаха и невозможностью присутствия Аллаха в мире, а также с этим же противоречием в самом себе. Абсолютное существование Аллаха должно уничтожить человеческую экзистенцию. Но происходит противоположное: именно перед Абсолютом человеческая личность становится реальной. Поэтому борьба человека с Аллахом — это борьба за возможность иметь свою экзистенцию перед Аллахом. И этим он как бы говорит: «Если Ты Бог — Ты должен быть моим Богом». Это и есть то, что происходит в ночной борьбе Иакова. Он говорит: «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня». Фраза «Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня» — это не дерзость раба, а предельная вера и верность.

Аллах как бы выстраивает невозможность на пути к Себе. Он создаёт видимость невероятности и невозможности постижения Себя, достижения Себя и отношение к Себе. Представая бесподобным Он делает абсурдом избранность наместничества Человека Аллаху. Да и как такое возможно, чтобы существо из глины нижайшей, «делающее непотребства (нарушения гармонии) и проливающее кровь» могло бы заместительствовать самому Аллаху ? Но только Человек способен выдержать невозможное, и преодолевает абсурд, ибо был он «от начала века преступником и бунтарём», который взял на себя завет с Аллахом, в то время как ангелы, небеса и земля испугались этой ответственности завета свободы воли и свободы выбора.

Когда Аллах объявляет ангелам о человеке, они спрашивают: «Неужели Ты поставишь того, кто будет проливать кровь?»
(Коран 2:30). Это тот же самый абсурд: человек слаб, человек грешен, человек из глины. И всё же ему дана роль халифа.

Азазель не смог преодолеть в себе испытание этого абсурда, который выявило создание и появление Человека в мироздании, и поэтому он стал Иблисом. Иблис — это идеальный «рационалист», и крайне радикальный монотеист. Но его монотоизм лишён любви, и поэтому слеп. Он видит глину и отказывается видеть в ней божественный дух. Он поклоняется только Абсолюту в его чистом, недосягаемом, бесподобном величии, но отказывается признать, что этот Абсолют может иметь прямое, личное, «борющееся» отношение к тленному. Для него Бог настолько велик, что связь с «глиной» оскорбительна для этого Величия. Иблис застрял на уровне «высшей этики». Его рационализм говорит: «Аллах велик, глина ничтожна, поклонение глине — нарушение закона величия». Он не способен на парадокс веры, на который способен только Человек. Поэтому в Коране сказано о нём: «И оказался он неверующим.»

Иаков же поступает как противоположность Иблиса. Иаков же говорит: «Ты абсолютен, но Ты здесь. Значит, я буду держаться за это "здесь"». Израиль — это имя человека, который не согласился, чтобы Бог оставался только бесконечностью. Он потребовал: «Будь моим Богом». И за это получил имя.

Об одиночестве. Сказано: «И остался Иаков один». Одиночество подразумевает тайный характер этой встречи. Вера достигает своего совершенства и истинности в абсолютном одиночестве. Поэтому здесь указание, что это происходит в скрытом пространстве «ночи», то есть в области где нет рационального, — это область духа. ​В рациональном дне мы опираемся на всеобщую этику и логику, неразрывно связанную с другими. ​В вере «ночи» Иаков не может объяснить никому, зачем он борется с Тенью. Это «абсолютное отношение к Абсолюту», которое невозможно адекватно выразить на языке «дневных» человеческих законов, и потому сначала он остаётся один.

Об имени. Иаков спрашивает имя Бога, с которым он боролся, но ему не отвечают («на что ты спрашиваешь?»), то есть «имя моё чудно». Бог дает имя человеку (Израиль), но не называет своего. Это означает, что в экзистенциальной борьбе человек обретает свою подлинную идентичность и божественную природу, но эта тайна Божественного так и остается тайной, которую нельзя «присвоить» себе через её декларацию словами? Потому что нет слова, которое способно раскрыть Сущность Аллаха и заключить в себе эту Сущность. Нет ни мысли, ни понятия, ни слова, которыми можно было бы описать и назвать по имени того, Сущность которого проявляется в экзистенции Человеке. Потому что это парадокс и противоречие ; потому что это абсурд с позиции рационального.

О ночи и рассвете. Борьба происходит ночью и длится «до появления зари». Как только появляется свет рационального дня, Аллах говорит ему отпустить Его. Это о том, что такая прямая борьба возможна только в «ночи веры», в тайной и глубинной области Человека на территории его духа, в темноте абсурда, а дневной свет (рациональность, закон, социум, рутина) требует уже иных формулировок отношений с Богом.
Ночь — это пространство мистического опыта, где категории «Я» и «ТЫ» сталкиваются вплотную. Здесь нет рационального, нет посредников, догм и социальных ролей.
Рассвет — это возвращение в мир рационального, в мир форм, имён и законов. Аллах говорит: «Отпусти Меня», потому что прямое Богоявление несовместимо с нормальным функционированием физического мира. Человек не может постоянно жить в «эпицентре взрыва» Божественного.

О хромоте. Иаков вышел из борьбы хромым (поврежденное бедро). Победа над Богом не даётся силой. Она даётся раной. Тот, кто действительно коснулся Божественного, никогда больше не ходит по земле ровно. Человек, видевший Бога лицом к лицу, навсегда остается «хромым» в миру, то есть уязвимым. Он всегда немного «хромает». Поврежденное бедро — это печать подлинности. Он всегда будет немного «чужим», его походка в этом мире нарушена, потому что он знает о реальности, которая опровергает земную гравитацию. В мире духа «побеждает» тот, кто ранен Аллахом. Человек, переживший опыт Фана' (исчезновения в Боге) и вернувшийся в мир «рассвета», больше не может адаптироваться к земной суете на 100%. Его «хромота» — это знак того, что часть его существа осталась в той ночи, у того берега. Иначе говоря, это рана избранности: ты обрел истинное имя (идентичность), но потерял опору на земную самодостаточность.

«И нарёк Иаков имя месту тому: Пенуэл(פְּנִיאֵל); ибо, говорил он, я видел Бога лицом к лицу, и сохранилась душа моя.» . В иудаизме есть идея, что человек не может увидеть Бога и остаться живым.
Слово פְּנִיאֵל (Пниэль) состоит из двух корней: паним (лицо) и Эль (Бог). Корень פ.נ.ה (П-Н-А) также связан с понятием «поворачиваться». Таким образом, Пниэль — это место в сердце, где человек «повернулся лицом к лицу к Богу». В арамейском языке, на котором предположительно говорил Иаков, оно звучит «Фней». Далее Иаков говорит, что несмотря на то, что перед лицом Аллаха исчезает всё сохранилась душа его. В Коране есть аят, в котором говорится: «Каждая вещь исчезает(فان), остаётся только лик Аллаха, Обладателя Величия и Почёта» . Слово «исчезает»(фан) в аяте созвучно арамейскому слову Фней или Пней. Но оставим иудейскую экзегетику иудеям, — мы им ничего не навязываем. Это скорее мистическое созвучие, а не этимология языка. Мы лишь утверждаем, что в этом созвучии есть связь с другим смыслом, а именно исчезновение(фана') перед лицом Аллаха. Чтобы увидеть Лик (Паним) Аллаха, нужно пройти через Исчезновение (Фана).

Вера — это не пассивное согласие с догмой, а активная, почти силовая и волевая попытка удержать Аллаха в своей жизни здесь и сейчас. Аллах в этой концепции — не объект наблюдения, а Тот, Кто «позволяет Себя одолеть», потому что в этой борьбе рождается Человек. Это вера не как утешение, а как испытание абсурдом, где единственным ответом на бесконечное величие Аллаха является бесконечное дерзновение человеческого духа.

Оригинал во ВКонтакте