Этот мир — это мужской мир. Сложный мир технологий и многоуровневых структур, основанный на иерархиях власти, построен мужским волевым архетипом силы. Структуры и иерархии построены на разуме и логике, и наполнены силой называемой — воля. Но парадоксальным образом этот мужской мир оказался чужим для самих мужчин, и сами мужчины оказываются в нём чужими.

Если рассматривать историю и цивилизацию как овеществление идей, то архитектура современного мира напоминает монумент логосу и воле.
​Вертикаль власти, в которой главный принцип восхождения по ней — это сила эгоизма и воля, плюс рациональный ум. Хотя видимость демократии, прав человека и главенства закона создаёт иллюзию мягкости и окультуренности системы, всё же залогом успеха в ней является макиавелизм. Жесткие алгоритмы технологий, классовых иерархий и системная логика — это каркас, который держит социальную реальность. Мир предстает не как хаотичная среда, а как результат эволюции и экспансии эгоизма и его холодного ума, который стремится упорядочить энтропию через структуру.

Воля здесь выступает не просто как желание, а как инструмент формообразования. ​Иерархия — это фиксация воли в пространстве, где каждый элемент знает свое место ради эффективности целого. Рациональная Логика — это дисциплина мысли, отсекающая лишнее (женское, сентиментальное, чувственное, хаотичное) ради достижения цели, и она служит воле. Технология — это апофеоз воли, позволяющий разуму диктовать свои условия самой материи.

​Однако такая жесткость структур неизбежно порождают вопрос о "человеческом". Когда мир превращается в безупречно работающий механизм, построенный на чистом архетипе силы, личность внутри него часто сталкивается с подавлением и опустошением "человеческого". Необходимость подчиниться режиму этой структуры порождает жёсткую тюрьму социализированной нормальности. Человеку ничего не остаётся кроме того, чтобы либо подчиниться этой структуре и раствориться в ней, потеряв индивидуальность и суверенитет личности, либо искать выход в область духа, которая стоит над социальными и рациональными построениями. Так мир мужчин становится чужим для самих мужчин в первую очередь, и уже как следствие этого становится чужим и для женщин.

Дело в том, что в этом мире есть дисбаланс мужского и женского, и нет достаточного пространства для реализации женского архетипа, и это имеет место больше в современном мире запада, чем в традиционном мире востока. И именно поэтому мы видим очевидные искажения женственности и женского начала. В результате, женщина, борясь с диктатом мужского архетипа в коллективном сознании общества, становится мужеподобной. Она становится мужеподобной в самой худшей и деструктивной форме этого уподобления, заимствуя у мужчин самые худшие формы мужского поведения. Она проявляет себя и свою женственность либо в аморальной бездуховности, либо проявляет свою женственность в урезанной и огрублённой форме. Агрессивная «успешность» в социальном плане не приносит счастья женщине, так как отчуждает женщину от её собственной природы.

Как известно, женский архетип ближе к Природе. Чем дальше мы отдаляемся от Природы, в развитии социальной инженерии и технологий, тем больше мы создаём дисбаланс, перекос в сторону мужского архетипа. Парадоксальным образом, от этого перекоса и усиления мужского архетипа страдает сам мужской архетип в обществе: он искажается изнутри и нарушается его внутренняя работа, и мы видим эти различные нарушения и девиации мужского начала в современном обществе.

История цивилизации показывает странную закономерность: когда один принцип начинает господствовать абсолютно, он начинает пожирать сам себя и постепенно разлагает эту цивилизацию изнутри. Иначе говоря, когда одна доминанта (логос, структура, воля) поглощает всё пространство, она неизбежно начинает искажать и пожирать саму себя. Гипертрофия мужского архетипа не делает мир «более мужским» в благородном смысле — она превращает его в карикатуру. Локальные аналогии, как примеры гипертрофии мужского, можно наблюдать в закрытых и изолированных мужских сообществах, где культ воли и силы доводится до крайней формы, например тюрьмы. Нечто подобное, в скрытой и более окультуренной форме, можно наблюдать и в подспудной реальности современного общества. Мир, построенный на чистом логосе, неизбежно задыхается, и женщины первыми надевают маски, чтобы выжить, а мужчины первыми теряют себя, становясь винтиками.

Искажение женского начала через его механическую адаптацию. ​Когда структура (мир иерархий и технологий) не оставляет места для мягкости, текучести, интуиции и природного хаоса, женское начало вынуждено мимикрировать, чтобы выжить. Так происходит огрубление женского начала, и это его защитная реакция. Принимая худшие формы мужского поведения (агрессию, сухую доминацию), женщина не обретает силу архетипа воли, а лишь надевает «броню», которая отчуждает её от собственной силы и от собственной природы.

​Аморальная бездуховность: Если мир признаёт только эгоистическую борьбу и успех в играх воли и власти, а так же логическую целесообразность, то все ценности «души» и «связи с сущим» (присущие женскому) обесцениваются, превращаясь в циничный прагматизм. Поэтому все жалобы и обвинения мужчин по отношению к современным женщинам нужно направить к самим мужчинам. Из-за бездуховного мира мужского эгоизма и воли мужчины не стали сильнее, а стали слабее, так как источник силы в духе, а не в эго, а женщины в попытке соответствовать этому миру искаженных мужчин и стать сильнее превратились в уродливых мутантов и карикатуру на женщин. И больное и искаженное общество поддерживает эту мутацию на уровне законов.

Девиация мужского и кризис пустого каркаса. ​Мужской архетип нуждается в «Другом» (женском, природном), чтобы иметь точку приложения своей силы. Поэтому и мужчины пытаются стать сами собой через отношение к женщинам и на их фоне. То же самое делают женщины. Без связи и гармонии с душой, с Природой и Жизнью, а это женский аспект, — воля превращается в чистое насилие или пустую бюрократию.

Когда мужское начало не уравновешено созидательной женской энергией, оно искажается изнутри, деградирует в садизм, в тиранию или, наоборот, в мазохизм и в инфантильное бегство от ответственности. В мире, где всё — иерархия и алгоритм, сам мужчина становится винтиком. Его воля больше не творит историю, она лишь обслуживает структуру. Это и ведет к девиациям: потере подлинной идентичности и замене её суррогатами силы. Девиации, типа садомазохизма и гомосексуализма, являются симптомом этих искажений : с одной стороны гипертрофии полярности архетипов, а с другой стороны симптомом размывания этой полярности. Так общество само порождает инцелов, люмпенов, нереализованных мужчин, и различных сексуальных девиантов. Современная цивилизация — это не победа мужского принципа. Это его вырождение.

По Юнгу, сам мужчина несет в себе аниму (женское бессознательное), а женщина — анимуса (мужское). Категоричная поляризация (мужчина = чистый логос, женщина = чистая природа) сама по себе тоже является частью той самой «механистичности». Поэтому следует подчеркнуть, что гармония — это не просто баланс между разными людьми, но и баланс внутри каждой личности.

Причина разрыва это уход от Природы, в следствии культивирования эго и его производных, эгоизма и эгоцентризма. Технократия же это всего лишь проявление этого культивирования. Природа — это не только лес и океан, это иррациональная, стихийная и питающая почва внутри самого человека. У Пелевина есть такая цитата: "Чем совершеннее технология, тем тоньше слой живой ткани, удерживающей нас от падения в бездну чистого механизма".

Деградация и искажение женского архетипа в обществе приводит к потере способности к регенерации и жизни. Такое общество неизбежно погибнет. Мир превращается в выжженную солнцем логоса пустыню, где всё правильно расставлено, но ничто не растет.

Современный мир — это мир, где воля освободилась от смысла. Раньше воля служила Богу, через непосредственное служение Ему и также через служение Природе и Жизни. Сейчас воля служит самой себе. Это создаёт жёсткую иерархию власти и технократии, в которой нет места для человеческой жизни : это создаёт экзистенциальную пустоту. Так возникает парадокс современной цивилизации: человек стал сильнее, чем когда-либо, но смысл его силы исчез.

Попытка «исправить» этот дисбаланс через социальную инженерию лишь усугубляет проблему, так как она снова опирается на разум и закон (мужской инструмент). Попытка изменить это искажение опять чисто мужским способом — только усугубит проблему и разрыв. Для того, чтобы убрать этот разрыв и искажение следует подняться над социальными гендерными играми и ролями в область духа. Область духа — это пространство божественного, трансцендентного, — это пространство самостного служения Источнику всех архетипов и начал, где биологические и социальные детерминанты теряют свою абсолютную власть. И уже оттуда, из области трансцендентного-божественного, спускаться в мир имманентного-тварного, следуя принципам и повелениям Творца, суть которых «мера-баланс-гармония».

В области духа суверенитет личности сохраняется не через встраивание в очередную религиозную иерархию, в которой скрыто действуют всё те же принципы воли и силы, а через внутреннюю автономию — когда воля направлена не на борьбу с внешним миром и захват его территории, а на укрощение собственной эгоистической, животной и низменной природы.

Подняться над «гендерными играми» означает обрести ту самую «внутреннюю достоверность», о которой невозможно говорить в терминах гендерных ролей социума. Это состояние, где личность осознает себя не как «функцию» или «роль», а как самодостаточную искру сознания, зарожденную Аллахом, который превыше пола и гендера. Если в социуме мужчина и женщина ищут друг друга вовне, часто попадая в ловушку проекций (он ищет «мать» или «богиню», она ищет «отца» или «героя»), то на духовном уровне человек обретает целостность внутри.

Искажения — огрубление женщин и внутренняя деградация мужчин — излечиваются не через возврат к старым патриархальным или матриархальным моделям, а через вертикальный вектор через дух к Аллаху. Когда человек ищет опору не в социальном одобрении или силе, а в духовной вертикали.

Для мужчины: Путь в том, чтобы не отрицать свою чувственность (женское), а одухотворить её через осознанность в служении Аллаху. Тогда его воля перестает быть насилием, а становится милосердием и защитой.
Для женщины: Путь в том, чтобы не отрицать свой ум и волю (мужское), а тоже одухотворить их через служение мужчине, который служит Аллаху. Тогда её сила перестает быть «броней», а становится женской мудростью и созиданием. На этом уровне мужское и женское перестают быть враждующими лагерями или объектами для подражания друг другу. Они становятся чистыми природными принципами.

Воля(мужское) обретает смысл только тогда, когда она служит Богу, как природному и духовному принципу гармонии и источнику, а не как мужскому божеству. Далее Воля(мужское) передаёт это служение Природе(женскому), а Природа(женское) обретает форму только через принятие этого служения от Воли(мужского) и уже через него само обретает совершенство в служении Богу.

Оригинал во ВКонтакте