Уродливая лживость морализма безвозвратно уродует истинную религию — как впрочем любую благую идею уродует идеализм и догматизм. И неважно, какой это морализм: соблюдения ритуалов, законов, доктринальной чистоты — или, наконец, тот, что касается чувственно-интимной сферы межполовых отношений. Последний раскрывается во всей своей дьявольской силе именно потому, что это сфера максимальной уязвимости и максимального присутствия двух живых людей. И это самый эмоциональный, грязный и, в то же время, самый распространённый вид морализма.

Мораль и нравственность могут быть чистым злом и противными Аллаху, и просто противоположными самой реальности, когда они становится фетишами сознания. Морализм это сдвиг с вертикальных отношений «Бог — человек» на горизонтальные «человек — правило — оценка окружающих». Истинная религиозная нравственность прорастает из пережитой Правды-Истины (по-арабски «Аль-Хакк»), это следствие переживания встречи с божественными состояниями, с Аллахом. Морализм же — это идеология. И когда мораль извращается и превращается в морализм, тогда она становится буквально паразитом сознания и жизни в человеке. Этот паразит высасывает настоящую жизнь из души, и делает сердце глухим и слепым к голосу Правды-Истины.

Морализм, в самом широком его проявлении, порождает в человеке все виды имитации и самого худщего, утончённого и непреодолимого лицемерия, которое никогда не осознаётся самим лицемером, и именно поэтому оно становится непреодолимым. Например в религиозном плане лицемер (мунафик) такого типа не знает, что он лицемер. Он искренне считает себя верующим и праведником, штурмующим райские сады, потому что у него «все галочки в чек-листе проставлены». И необязательно этот морализм должен быть религиозно мотивированным. Парадоксальным образом, атеисты и материалисты оказываются самыми крайними и яростными моралистами.

Морализм поражает как отдельного человека, так и целое общество. И если общество заражено морализмом, то даже потенциально искренние и живые люди, находящиеся в нём, заражаются от этого общества и духовно погибают. Морализм убивает любовь в человеке, так как нет места морализму и любви в одном сердце. Поэтому морализм разъедает семьи изнутри. Если двое людей, муж и жена, смотрят друг на друга глазами морализма и оценивают друг друга, то нет места любви между ними. Когда интимность регулируется не трепетом перед тайной Другого и не целомудрием (как мудрой защитой души), а внешним моральным кодексом, происходит страшная профанация. Возникает культ «чистоты», который на самом деле является фиксацией на грязи. Как писал Льюис, целомудренный человек не замечает своей чистоты или грязи, потому что занят любимым. А ханжа, одержимый морализмом, видит грязь сексуального подтекста во всём, потому что его взгляд болен.

Морализм — это бухгалтерский учет порицаемого и поощряемого, — условного «добра и зла». Когда человек оценивает , насколько партнёр соответствует его списку требований «правильного мужа/жены», вместо того чтобы видеть в нём знак и знамение Аллаха, видеть в нём человека нуждающегося в любви, в близости, в личностной и психической защите и в сострадании. Поэтому морализм порождает в семье не близость, а постоянный судебный процесс, в котором оба — и прокурор, и подсудимый.

Так же как и истинная религия : как только она заражается вирусом морализма она перестаёт быть религией Правды-Истины, и за этим вирусом следуют все остальные процессы разложения, такие как : догматизм, формализм, истина авторитета. Хотя тут могут быть варианты: сначала может появиться догматический формализм, а потом за ним следует морализм. Религия, пораженная этой болезнью, сама превращается в духовный паралич.

Морализм — это, выражаясь медицинским языком, духовный аутизм, так как лишает человека ощущения реальности и ощущения присутствия Другого, лишает эмпатии. Противоположность морализма — не вседозволенность и не безразличие к нравственному. Это живое сердце, способное видеть человека, а не его соответствие правилу. Это то, о чём говорит Коран, когда описывает сердце, которое видит, «Къалб-салим» (قلب سليم), — в отличие от сердца, которое считает. Сердце «считающее» — это сердце торговца, который пытается купить довольство Аллаха за ритуалы. Сердце «видящее», — «Кьалб-Салим» — это живое и настоящее сердце, незаражённое имитацией. «Видящее сердце » — это сердце, способное к любви и состраданию (рахма).

Истинный Ислам — это ихсан (искренность, созерцание Аллаха так, как будто ты видишь Его) и такъва (осознанность перед Живым Создателем). Это всегда интимный диалог здесь и сейчас с Живым, Присутствующим, а не морализм. Морализм же заменяет Живого, Присутствующего Создателя бездушной матрицей идеалов, представлений и правил. В этот момент происходит скрытый ширк (многобожие): человек, сам того не замечая, начинает поклоняться не Аллаху, а своему представлению о «правильности» и, что еще хуже, мнению социума.

Морализм искажает и уродует душу человека, его сознание и сердце, так же как он уродует целую религию, общество и всю умму, и к огромному сожалению это произошло с Исламом и с уммой мусульман. Настоящий Ислам — это религия Истины и прямого предстояния перед Единым Творцом. Сегодня же в масштабах масс она часто сводится к «халяль/харам»-менеджменту. Из религии смыслов она превратилась в религию запретов и предписаний. Из неё ушел трепет, ушла метафизическая глубина, уязвимость и, самое главное, ушла любовь, а вместе с ней ушло право человека на свободу воли, выбора и самовыражения, так как морализм отвергает свободу самовыражения, пусть и ошибочного. Ведь морализм на самом деле не прощает ошибок, даже если формально в их религии есть тема о покаянии и прощении, так как в морализме осуждение и порицание всегда первичны перед прощением и оправданием. В то время как Аллах — Прощающий, Оправдывающий и Любящий.

Оригинал во ВКонтакте