Это трудно формализовать и описать, но я попробую с божьей помощью : почему человеку зачастую свойственно основывать свою идентичность на страдании, на трагедии, на боли, как на фундаменте. Страдание иногда укрепляет идентичность человека сильнее, чем счастье и удовольствие, и люди порой держатся за боль как за последнее доказательство подлинности себя.
Парадокс в том, что худшее для человека иногда становится желаннее для него чем лучшее, даже когда разум осознаёт разрушительность этого худшего. Например, желание себе смерти или желание уничтожения и разрушения, несчастья. Это желание существует в человеке неявно и неосознанно, — то есть сам человек не отдаёт до конца себе отчёта, что он сам желает себе и притягивает страдание и несчастье. Такой человек как будто планомерно создаёт такой сценарий и такую последовательность мвслей, чувств , слов, поступков и поведения, которые неизбежно проводят его к страданию, к драме, к трагедии. Или же другой вариант: желание унижения, безволия, беспомощности, подчинения обстоятельствам, преобладающей воле, — ярко это проявляется в эротическом мазохизме, но это рефлексируемое проявление этого явления, и поэтому речь сейчас не о нём, а о его нерефлексируемых проявлениях, которые происходит во многих других планах и аспектах психики и психологии человека.
Как будто в человеке одновременно заключены программа самоуничтожения и программа выживания и спасения. И этим мы отличаемся от животных, у которых есть только одна программа выживания , непосредственно связанная с жизнью и выживанием биологического вида.
В чём механизм этого явления в человеке ? Этот механизм работает за счёт богатой и разнообразной палитры чувств, и связанных с этими чувствами эмоций, для которых ум достраивает удобные и оправдывающие их рационализации. Но всё-таки , как саморазрушение, деградация и разложение могут иметь позитивные чувства и эмоции в человеке?
Дело в том, что само устройство духовной природы человека, которое отличает его от животного, заключается в том, что он стремится к единству со своим духовным Источником, — с Аллахом. Это единство достигается через крайнее и радикальное самоотречение и самоотдачу в Нём. Это желание аннигиляции себя заложено в духовной природе человека. Оно, в неповреждённой и чистой форме, — влечение к растворению, — в исламской терминологии это — «фана». Поэтому его нельзя считать патологией, ведь это способ достичь высшей цели, и он заложен в основу психики и психологии человека. Растворение(фана) — это снятие завесы "я", исчезновение отдельности. Оно переживается как величайшее блаженство, потому что эго-нафс, стоящий между человеком и Реальностью, наконец снят.
Главная загвоздка тут вот в чём: куда направлено это движение к растворению. Подлинное растворение(фана) — это растворение ложного «я» в Истине-Аллахе, и оживление в Нём, ясно утверждая и обосновывая своё существование в Нём. И это не уничтожение бытия как такового. Наоборот, обретение истинного существования.
Эго-нафс не глуп, и он не хочет, чтобы его выводили из игры, и он не стремится к «небу», — это не в его интересах, — он стремится к «земле», к мирскому, к личному наслаждению и обладанию, пусть и в извращённой форме. Он умеет имитировать любве побуждения и заимствовать форму духовных энергий и побуждений. Он копирует чувственные переживания подлинного духовного влечения к Истине , и подставляет и заменяет вместо растворения в Ней деградацию, разрушение и буквальную смерть. В результате человек ощущает нечто подобное духовному мистическому опыту чувство освобождения, но это чувство движется не к Божественному Присутствию, а к саморазрушению, к небытию. Это и есть тальбис(переодевание и обман нафса) в его самой опасной форме: не прямая и грубая ложь о добре и зле, а подмена направления одного и того же по своей структуре влечения. Дуализм программ самоуничтожения и выживания , о котором мы сказали, можно переформулировать так : это не две программы, а одна программа снятия внутреннего напряжения, которое создано стремлением к свободе от самого себя в чем-то большем чем моё формальное «я», чем моя личность. Эта одна и та же программа не знает к чему она ведёт : ведёт ли она к жизни и созиданию или к её прекращению и разложению. У животных этот механизм жёстко привязан к инстинкту выживания, а у человека он оторван от прямой привязки. Потому что символическое мышление человека позволяет человеку придать смерти, унижению, растворению любой эмоциональный заряд в зависимости от внутреннего нарратива, который ум достраивает вокруг него. Поэтому дело в чувствах и эмоциях, а ум лишь рационализирует их задним числом. Но ещё точнее было бы сказать, что ум встраивает символ в нарратив психики и психологии уже после того, как эмоция определила позитивный или негативный знак этого символа, а не наоборот. Эмоция не следует за смыслом — смысл следует за уже случившейся эмоциональным выбросом. Хотя я чувствую, что этот механизм ещё сложнее, и здесь я остановлюсь, не пытаясь выразить и описать невыразимое.
Олним словом, получается интересный вывод: стремление к единству через растворение(фана), как способ освобождения в Истинной Реальности, искажается и извращается в эго-нафсе и превращается в стремление к саморазрушению. Одна и та же сила и программа одного ведёт к вечной жизни в раю и к эволюции, а другого в ад(метафорический или реальный), в ад саморазрушения. Зло в человеке — это не отдельная субстанция, противоположная добру, а искажение движения к своей цели одной и той же силы, заложенной в человека Творцом. Ведь даже Иблис не создан изначально злым. Он, по природе своей, из того же свойства стремления к Свету, что и Джибриль, и поэтому о6а оказались в одном ранге высших существ, несмотря на отличия в природе. Также Иблис из того же тварного огня, что и джинны, наделённые свободой воли, наряду с человеком, который тоже наделён свобожой воли. Поэтому зло, присутствующее в живых и свободных существах — это не анти-добро, это та же сила, потерявшая вектор и адресат.
Получается интересная закономерность и общность структуры силы у обоих направлений, — и у силы стремления к жизни, и у силы стремления к смерти. У обоих полюсов, — и у растворения(фана) к Истине-Аллаху, и у влечения к небытию, — есть общая механика: растворение границ "я" переживается как облегчение, потому что граница — это и есть источник напряжения. Граница это завеса, которая сама себя поддерживает и требует усилия и напряжения. Снятие усилия и напряжения всегда приятно, независимо от того, что оказывается по ту сторону снятого усилия. Разница не в силе влечения в ту или другую сторону, и не в его аффективном качестве — она в объекте, к которому направлено растворение. Растворение(фана) к Истине-Аллаху — это растворение «я» в Божественном Присутствии, которое само есть Бытие(Вуджуд). Получается, что «я» не исчезает — оно обретает своё бытие в том, что всегда и было единственной реальностью. Фактически это не исчезновение, а обнаружение: оказывается отдельного «я» никогда и не было, была лишь иллюзия отдельности, тень, принятая за вещь.
А влечение нафса к саморазрушению — это растворение ради растворения, ради самого переживания растворения, растворение в буквальном ничто, в небытии, которое является ничьим лицом, ничьим Именем, ничьей Реальностью, ничьим бытием. Здесь «я» не обнаруживает свою иллюзорность и не обретает свою истинность — оно просто постепенно разрушается. Это не растворение(фана), это имитация растворения(фана) без утверждения(бака) на другом конце. Настоящая растворение всегда предполагает оживление в новом качестве : растворение в Аллахе(фана фи-Ллях) предполагает утверждённость в Аллахе(бакa би-Ллях) ; то есть растворение и последующее пребывание уже очищенным от иллюзорности. А у саморазрушительного растворения эго-нафса нет продолжения, нет вечной жизни, нет утверждения существования после растворения.
В этом заключается ответ на парадокс, который мы описали, как стремление к страданию, к боли : почему человек держится за свою боль. Ответ: Боль и страдание дают ощущение растворения в саморазрушении, и в то же время дают ощущение присутствия после растворения. Это заменитель утверждённости и бытия после растворения в самобичевании и саморазрушении. Вместо утверждённости своего существования человек утыкается в голое ощущение — «это происходит сейчас со мной». Ему приходится терпеть боль, и эта необходимость терпения и ощущения подтверждает факт его существования. Боль даёт то самое ощущение реальности себя, которое в безболезненной обыденности размыто — оно заслонено ролями, имиджем, рационализациями, теми самыми ситуативными страстями нафса, который постоянно достраивает себе удобную историю. Таким образом боль становится своего рода заменой утверждённости в Аллахе после растворения. Ощущение и переживание страдания подделывается под присутствие, потому что оно действительно есть последнее, что остаётся, когда всё уже сгорело и потеряло смысл. Но это присутствие ощущения, а не присутствие Бытия.
Это извращённая, но по-своему логичная тяга к достоверности — боль как последний доступный заменитель несомненного знания('ильму-лйакъин), потому что она не оставляет места сомнению в своей реальности, в отличие от всего остального в жизни, что подделывается умом. И тогда становится понятна и хроническая, невротическая тяга к страданию как идентичности не только у откровенных мазохистов, а в куда более широком, бытовом смысле. Человек бессознательно организует свою жизнь вокруг новой и новой боли не потому что он любит боль саму по себе — он боится безосновности, боится того зыбкого, неопределённого чувства "меня", которое остаётся, если убрать страдание и не поставить на его место ничего взамен. Пустота после снятия боли пугает больше, чем сама боль, потому что в пустоте нет даже иллюзорной опоры фактичности претерпевания, а утверждённости в существовании там тоже нет.
Кстати, тут появляется любопытный практический вывод: если это верно, то самая эффективная духовная и психологическая работа с такими людьми — не отучение от боли напрямую, а выстраивание доступа к подтверждению своего существования иными способами, чтобы переживание страдания от боли перестало быть единственной доступной дверью в присутствие. Иначе убрать боль — значит просто убрать единственный найденный человеком, пусть и извращённый, способ на секунду почувствовать себя реальным, ничего не предложив взамен.
Все мы метафорически вышли из Аллаха, и потому все мы, так или иначе стремимся обратно к Нему, даже если не осознаём это. Или же мы ощущаем это стремление к Нему, как нарочитое удаление от Него и противоречие Ему, хотя все мы всё равно неизбежно приходим к Нему. Кто-то приходит к познанию величия Аллаха через познание Его гнева, и это боль(ад) — это длинный путь. Кто-то идёт к Нему коротким путём, познавая Его величие через вкушение Его милости — это и есть смысл Прямого Пути, — это путь к Нему через рай.
Продолжим разговор
0Задайте вопрос или поделитесь мыслью. Здесь ценят уважительный диалог.
Разговор ещё не начался. Ваша мысль может стать первой.